Московский академический Музыкальный театр

им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко
English version

"Похождения повесы". Опера XVIII века?


Игорь Стравинский: Вместо того чтобы искать музыкальные формы, в символической форме выражающие драматическое содержание (как, например, в хитроумных примерах из музыки Альбана Берга), я принял решение в "Повесе" придерживаться номерной структуры оперы восемнадцатого века; той самой, в которой драматургическое развитие основывается на последовательности отдельных речитативов и арий, дуэтов, трио, хоров, инструментальных интерлюдий. В начальных сценах оперы формы в некоторой степени приближаются к доглюковской традиции, которая тяготеет к концентрации музыкальной истории в речитативах secco, сохраняя арии для передачи созерцательных состояний; но затем, в ходе разворачивания, история рассказывается почти полностью посредством пения, что отличается от так называемого речевого пения и вагнеровской бесконечной мелодии, которая фактически является оркестровым комментарием, развивающим непрерывный речитатив.

Выбрав период истории, на который я опирался, я решил также принять и условия этого периода. Поэтому "Повеса" – традиционная опера, но с той лишь разницей, что специфические особенности этого жанра считаются респектабельными кругами уже давно отжившими. Однако мой план "реставрации" не предполагал некоего обновления или модернизации жанра (которые стали бы внутренне противоречивыми в любом случае) – и из этого следует, что у меня не было амбиций "оперного реформатора"; по крайней мере, в том смысле, в котором это слово применяется по отношению к творчеству Глюка, Вагнера или Берга. Фактически эти великие новаторы искали способ упразднить или трансформировать большинство оперных клише – те самые клише, которые я как раз пытался восстановить в правах, и мое возвращение к этим клише не следует понимать как замену их в настоящее время устоявшихся и общепринятых оперных реформ (подобно лейтмотивной системе Вагнера и Берга).

"Повесу" легко исполнять в музыкальном смысле, но сложно реализовать сценически. Я утверждаю, однако, что главные препятствия для создания убедительной визуальной концепции здесь – не более чем результат неспособности принять мою работу такой, какая она есть. Может случиться, что испеченный машиной Тома хлеб сложно есть, но даже с этим можно справиться (с большим количеством масла и несколькими крупицами соли). Главное – чтобы театральный режиссер не терял из виду моральный смысл оперы, чрезмерно преувеличивая реалистический слой истории Тома Рэйкуэлла. Как сказал д-р Джонсон, "опера – это уникальное и иррациональное искусство".

Конечно, легко найти недостатки подобного рода в "Повесе", хотя, на мой взгляд, в ней нет ничего столь же глупого, как, например, известная "сцена неузнавания" в "Бал-маскараде", или "колоратурный концерт" в "Риголетто" после сцены закалывания. Эти две оперы, как и мою собственную, я люблю безотносительно к тому, что в них может обнаружить подобный придирчивый критический взгляд, в данном случае это не имеет никакого значения. Мне, как и большинству людей, легко судить задним умом, и я теперь вижу, что Ник Шэдоу в той же степени проповедник, что и дьявол; что эпилог слишком nifty, как говорят американцы; что остинатный аккомпанемент мог бы создать эпизодический контраст к полифонии, возможность для которого могла бы быть найдена в дополнительном одном или двух ансамблях, на протяжении которых второстепенным персонажам могло бы быть предоставлено больше возможностей для развития и взаимодействия. Но хотя подобные мысли и случаются, это не фатально.

И в любом случае, я не беспокоюсь о будущем моей оперы.

Я прошу для нее лишь суда сегодняшнего дня.

Цит. с сокращениями по: Стравинский И.Ф. Статьи и материалы. М., 1973. С. 58–59.

Генеральный партнер
Генеральный медиа-партнер
Официальный отель театра
Официальный партнер театра
Авиационный партнер театра
Информационные партнёры
Официальный
информационный партнёр